"Не загипнотизированная, а пьяная", - подумалось мне нежданно. Ей нынче предстояло в первый раз воротить родное стан на глазах у собственного мужа, но в то время как никто не собирался тянуть ее в ложе.
Вообще Петька, приведший свою жену, был здоровущий оригинал. Он закончил какое-то балетное училище, играл на клавишах, в армии он попал в одну из горячих точек и вернулся оттуда без яиц. Свой дембель Петька встретил в госпитале. Разумеется, официальной войны у нас не было, и со справкой "несчастный случай" его вытурили на гражданку.На операцию по протезированию у Петьки бабок не было, а остатки эрекции появлялись у него только тогда, когда кто-то в его присутствии трахал женщину, мужчину либо его наиболее!
"Бедная Ленка" - подумала я, что бы они ввобще без нас делали? Не зазсыхать же бабе при живом муже во цвете лет?
При данном голубым Петька себя не считал, и подставлял близкое очко только тогда, когда была вероятность безотложно позже данного испытать себя мужчиной. Его благоверная, покуда он служил, наставила ему с нашей компанией немаленькие и ветвистые рога, а когда он вернулся с ранением, сама ввела его в свой неширокий круг.
Где, как не у нас, он имел вероятность поиметь не только свою жену, но и иных вкусных женщин. Хорошо, веселились дамы, с ним разрешено без резинки трахаться. Залететь не разрешено, яиц то нет!
Голубой на свинге
Ваську, своего голубого партнера и Марию Петька пару раз приводил к нам, А Мария, подруга жизни данного пидора, с тех пор зависала с нами постоянно. Нас Васька называл "натуралами", а мы ничего не имели супротив его голубизны, только бы далее не заходил. Пока все пили водку,Петька уединился в месте с ним ванной, а Мария, как ни в чем не бывало, пила ликер и спрашивала, как и сколь раз мы все встречаемся.
Ковра мы голубой паре не дали: кому охота глазеть, как трахаются мужчины!
Вышли они из ванной с сияющими лицами, и стали обозревать, как мы жену голубого раскладываем на одеяле. Голубой без затей мило улыбался, обвораживая нас черными глазами, а Петька, получив заряд бодрости, полез на полупьяную жену голубого.
- Нет, не нужно... - негромко просила Мария -Я сама разденусь... Отвернись...
- В нашей компании отворачиваться не принято! - развеселились все.
- Ну вообще закройте глаза, - взмолилась она.
- Зачем? Все одинаково, мы в этом месте как одна семейство!
- Повеселись, дорогая- говорил голубой, глядя на то, как его хозяйка стесняется раздеваться. - Я понимаю, что тебе нужно пообщаться с натуралами!
Мария, позже того раза приходила к нам зачастую и вечно приносила от мужа в дар бутылку водки. Она уже давнехонько смирилась с ориентацией мужа, их семейство, помимо постели, позволительно мнить идеальной. Иногда, чертовски нечасто, чаще в качестве подарка к празднику он пользовал ее так же, как и своих мужчин, но делал это неохотно, представляя на ее месте своих любовников. С Ленкой она подружилась. Мария превосходно знала, чем в ее отсутствие занимается ненаглядный супруг, а изменить ему с женщиной она считала своим долгом, вообще предпочитала мужчин.
- Что действовать, говорила она Ленке, когда мужская фирма выдыхалась, покажем им класс!
Девушки включаили музыку и принимались исполнять на ковре эдакий отличный дуэт, что мужчины сызнова заводились.
- Вася, пойтем, начнем, в то время как данные обжоры бутырброды дожевывают! -она потащила Васю на коврик в гостиной.
Лекарство от боли
Мы прислушивались к тому, что происходило в гостиной, а Петька пошел взирать.
- Так безотлагательно... Я не могу...
- Давай я помогу тебе. - Мария возбудила Ваську ртом, уселась на него верхом и довольно стремительно кончила с криками стонами.
- Ну, тогда подожди кот наплакал...
- Я не могу поджидать. Я сгораю от нетерпения.
Потом все долговременно искали ее колготки и трусы, которые она чертяка знает куда зашвырнула, а когда нашли.
Петька сидел на корточках, ласкал наш член и смеялся: от зрелища началась эрекция и Мария занялась им. Другие, глядя на них, пили,мастурбировали, будоража измочаленную плоть для нового захода.
- У меня от вас, мужиков, башка болит.
Уже первые прикосновения Петькиных рук сняли всю ее боль. Мы смотрим, как его руки мнут плечи, спину.
- Как недурственно, - стонет Мария.
Он попросил ее перевернуться, погладил спелые груди, а его губы мягко касаются женского живота. Она расслабилась на ковре, приоткрыла глаза.
-Попробуем свежий цикл процедур, - с данными словами Петька опрокинул ее на брюхо, приподнимает бедра, гладит ягодицы.
Мария встала на четвереньки. Крепко ухватив ее за бедра, он ...
подтягивает ее обратно, практически насаживая на себя. Вошел - разом и до конца.
- Я без малого здорова! - застонала Мария от удовольствия.
Тяжело дыша, Петька вынул дряхлеющее, влажное оружие, и держа его в руке, будто какой-то вынесенный изгорящего храма общенациональный трофей, поплелся на кухню, схватил на бутылку и, прямо из горлышка, начал с жадностью пить.
Генка, чувак лет тридцати, с которым я познакомилась во час игры в теннис и ввела в нашу компанию, как снег на голову упалперед разверстым лоном женщины на колени и начал с чмоканьемвылизывать промежность, вздрагивая и задыхаясь. Потом, без малого впрыжке, вогнал в нее наш инструмент и начал безрассудный танец, задираяпочти ей на грудь правое колено и толкая так, вроде хотел распороть брюхо. Она выла и хрипела, и я недоумевала, как в этойгрудной клетке, казавшейся нимало субтильной, умещалась такая мощь,и вдруг понял, что данные скоты всем стадом довели ее до наиболее озверелого оргазма.
Оргия
- Расстегни мне платье, - Наташа и повернулась к Гене спиной.
- Изволь, - ответил он и провёл сверкающий замочек вниз, так что, когда натянутый материал платья разошёлся в стороны, обнажились плечи, ровная кожа спины и кусок чёрного шёлка, там, слегка ниже ямочек на пояснице. После данного он встал и подхватил её на руки. Она обняла его за шею и ласково поцеловала в губы, и в то время как он нёс её в спальню она сосала его язык.
Дальше было как на войне, только в различие от войны на нашем поле брани никто не умер. Просто мужики устали как черти, а мы, девушки все не унимались.
- Продолжай! - Мария встала обошла кругом дивана, распахнула халатик, и села лицом ко мне на колени прямо над головой Юрки. Ее кисонька оказалась прямо над его ртом. Он высунул язык и начал лизать ее. Наташа смотрела на нее. Ствол Петьки под моей рукой стал подергиваться, Света взяла меня за руку и потянула ее к своей груди. Садись на него - сказала она. Наташа перекинула ногу посредством Петьку, так что бордовая головка его члена едва показывалась между моих ног. Юрка застонал.
- Не двигайся - сказала мне Света. Она прижала мои руки к соскам своей груди и начала ими натирать по ней, она была уже вся мокрая. Наташа стала гладить ее сосочки. Через секунду мои соски превратились в небольшие бугорки, а между ног стало влажно.
- Сильней! - Наташа стала постепенно передвигаться по Генке, и это было значительно приятнее чем действовать это рукой. - Ну что ты, трахни меня, задвинь его сильней...
Наташа с интересом смотрела между своих ног и видела как, то возникает, то исчезает, немалый мужеский поршень. Тут Света снова застонала. Мария посмотрела на Юрку ласкающего Свету, и слегка не потеряла рассудок от желания чтобы очутиться на ее месте. Тут Света встала, взяла меня под мышки подняла и посадила на голову Гены. Его язык прошелся по всей моей штучке. Наташа не видела что делает Света, но Наташа ни чего не видела. От удовольствия меня колотило. Наташа посмотрела вниз Юрка лежал с закрытыми глазами. Тут Света снова подняла меня и повернула обратно, и Наташа оказалась сидящей на лице Юрка ещё как до данного сидела она. Юрка застонал подо мной, и стал практически всовывать язык в мою щелку. Света. При данном ноги мои раздвинулись и все, кто мог, увидели как Юрка лижет дырочку моей попы. Юрка уже не лизал меня, он дергался и стонал, в то время как Масяня ласкала его ствол своим долгим язычком.
Впрочем, белый флаг выкинул Юрка первым. Загнанный Масяней до полусмерти, весь в испарине, он зажал рукой близкое мужское сокровище и бодался с Ленкой, старавшейся данным сокровищем завладеть. В то же час позади Ленку окучивал секс-марафонец Витька, а Женька в тот раз уже забирал высоту под названием Мария. Силы были неравные. Последняя штурмовая вылазка захлебывалась - с каждым новым его "пли!" высота делалась все больше неприступной.
Когда все утихомирились, мы разлили по рюмкам последнюю водку и жахнули "за прекрасных дам". И аккурат в тот самый миг в квартиру ввалился Васька. Голубой нимб над его челом так и сиял. Видно было, что он также не терял даром пора. Он был весел, но где-нибудь в глубине его умных око залегла грусть.
- Ребята, здесь у меня для вас поллитровка! - сказал он и поставил на столик сверток. Как говорил поэт: "3а далью - даль, за болью - боль. За алкоголем - алкоголь". Ведь как ни крути, а ничего постоянного нет. Мы стареем, стираясь от одиночества...
В тот самый раз мы добро посидели, попили, полюбили.
Поминки
А ныне, когда мы собрались Лена пришла в траурном черном платье сказала, что Петька умер. И, оказывается, в том, что он умер, повинны мы все.
- Это отчего же? - спросила Масяня.
- Поэтому что мы все его кормили, поили водкой, а у него вирусный гепатит и сорокоградусная было категорически противопоказана, так что мы его прикончили!
Мы откупорили бутылку и выпили за упокой его души, вслед за тем пришел Женька, и над столом опять ожил дух пиршества. Зазвенели рюмки, застучали по тарелкам вилки. Чинно, солидно, подобно тому как никакой смерти и в помине не было.
"Покойным легкого лежания, -сказал Гена, - а живым радости жизни. Все там будем".
- Ну, ты прямо стихотворец, расплакалась Ленка, более того поцеловала Гену. Он расплылся в блаженной улыбке.
- У нас не уж очень ли печально? - переспросил он.
- Ни капельки не печально, а очень-очень по-русски, - сказала Масяня.
И разумеется же следующий тост был "За оптимистический финал и за нежное женское исходное положение!" А день помаленьку сворачивался, и мы заново неторопливо напивались.
Витька с ней не согласился, он сказал, что Петькуубили чеченские боевики, а Марияпошла ещё далее - он заявила, что во всем повинны политики, которые гонят мальчишек на войну, как скот на убой.
От данных слов у Ленки началась истерика. Она кричала, что, помимо Петьки, никого не любила, что ненавидит данную страну, что ненавидит всех нас, дармоедов, которые прожигают бытие, когда иные гибнут на войне. Она бушевала как фурия, а мы неспешно напивались.
Потом по "Европе плюс" запел, сильно не уместно сказать, Газманов, "Господа офицеры", и Мария зарыдала. Ее прелестное лик человеческий дрожало, и более того стакан с валерианой, протянутый Масяней, без малого весь расплескался ей на юбку - так тряслись у нее руки.
Мы знали, что есть только единственный технология угомонить Лену, и кинули жребий посреди мужиков. Выбор пал на Витьку, а Женька при данном в шутку перекрестился. Витька, напротив, не возражал, он сгреб Ленку в охапку, перенес на диван и приступил раздевать. Через минуту их голые тела слились в экстазе на веселье всем нам.
Мы смотрели, как они трахались, как будто смотрели порно, и, как только Ленка принялась всхлипывать, выгнувшись полумесяцем над Витькой, беспокойная Масяня бросилась к ней и осыпала ее лик человеческий и грудь поцелуями. От такого напора любви Ленка кончила, разрыдавшись как маленькийребенок. Масяня выждала миг, когда Мария, успокоенная и обалдевшая, отвалилась на сторону, и здесь же заняла ее местоположение, оседлав Витька полными оливкового цвета ляжками. Витька взревел, подобно как его переключили на повышенную передачу, и пустился вскачь. От таковой картины разобрало остальных. Пьяно смеясь, мы не сговариваясь повалились на коврик. Несколькораз я переводила пылающий от возбуждения взорсо своих ног на Генкино орудие. "Интересно,сможетлиего необычно огромныйствол поместиться в моей узенькой щелочке?" подумала я.Потом, решившись, вскочила наколении,переступивчерез шевелящуюся массу тел, придвинула своюпромежность к желанному оружию.
Когда первостепеннный пыл угас, нам стало неуютно, и мы переместились поминать друга на кухню. После третьей бутылки Масяня принялась ласкать к Витьку, залезать к нему в трусы, а следом они заняли наиболее удобное местоположение на середине ковра. Вслед за ними пристроились Мария с Женькой и Юркой.
